ОУЛА НИЛЬС | OULA NIELS

ПРОФИЛЬ

http://sh.uploads.ru/9FNPv.png
[оригинальный арт]

ЛЮДИ НАЗЫВАЮТ МЕНЯ Оула Нильс, госпожа Нильс и мадам Нильс в списках контактов наиболее доверенных деловых партнеров. Гораздо чаще — мистер Мэтьюс, мисс Эйт или господин Аптер.
И еще несколько нейтральных литературных псевдонимов для души.
МНЕ 32 года. Но это не точно — уже третий год подряд меня поздравляют с тридцатилетием, и я не спешу развенчивать это убеждение.
Я РОДИЛАСЬ на верхнем ярусе во влиятельной семье.
СЕЙЧАС Я все еще на верхнем ярусе, наслаждаясь жизнью в роскошных личных апартаментах и в обществе робособаки.
ЗДЕСЬ Я наследница семейного бизнеса, важный начальник, руководитель трех служб доставки и потому профессиональный конспиратор; секреты — они такие.

БИОМЕТРИЯ

» Пол: женский;
» Рост: 176 см;
» Вес: 59 кг;
» Телосложение:  астеническое;
» Цвет волос: черный;
» Цвет глаз: серо-зеленый;
» Отличительные черты: надменное выражение лица, лихо собранные сложные прически и тяжелый парфюм.

ЛИЧНЫЕ ДАННЫЕ

Мой отец всегда говорил — если хочешь сделать что-то идеально, сделай это сам.
Наверное, именно поэтому он был помешан на своем деле; к его удовольствию, моя мать оказалась женщиной острого ума и довольно скоро была повышена от секретаря до законной супруги, по факту — совладелицы курьерского бизнеса, который постепенно превращался в сеть информационного брокерства для власть имущих. Говорят, мой отец не всегда ходил в костюме с едва сходящимся на животе пиджаком и пыхтел сигарой — что когда-то он расхаживал по верхнему ярусу поджарым красавцем с полоской белоснежных зубов, хотя другие утверждают, что он был тем еще ушлым мудаком с гаденькой ухмылочкой. В любом случае, я не помню его ни в одном из этих образов.   
Потому что я была достаточно поздним ребенком; мой старший брат не оправдал ожиданий, оказавшись не безжалостной акулой бизнеса, а всего-навсего стереотипным педиком-модельером с нежнейшим голосом тринадцатилетнего подростка и огромными ресницами. Потом он накачал себе гору мускулов и даже вставил какой-то навороченный протез ноги, но ресницы от этого никуда не пропали. Как и полная бесталанность к бессмертию нашего семейного дела.
Отец не расстроился. Просто в один прекрасный момент дал ему ласкового пинка под зад, в круговорот событий и вольное плавание — тираном он никогда не был; просто в курьерский бизнес были вовлечены все, без исключения. Или работай, или проваливай, третьего не дано.
Что удивительно, братец не спился и не сторчался, выпустил свою коллекцию вырвиглазных маечек, даже пару раз появлялся в качестве приглашенного гостя на каких-то рейтинговых шоу, все равно я их не смотрела. Кажется, его псевдоним — D▲VY или что-то такое. Мы не общались лет пять.
Для нас частью семьи он больше не являлся. Мы все там пахали — так или иначе, чтобы убрать или перекупить конкурентов, не допустить разъединения сети между ярусами и выйти на монополию, опционально — грести при этом деньги лопатой, с амбициями у нас все было в порядке. Отец хотел, чтобы я знала эту кухню изнутри — поэтому он нанял меня курьером, как бы это абсурдно не звучало, нанял и гонял по ярусам с доставкой заказов и прочей лабудой, с которой мог справиться любой рядовой мальчик на побегушках. Платил вовремя. Приучал вертеться, договариваться, подмечать детали, видеть некоторое дерьмо — в общем, они с матерью упорно готовили себе преемника, которому после можно будет доверить рулить этой гигантской машиной и не потопить ее в первые же месяцы.

Если так подумать, какое-то время назад я недолюбливала эту жизнь. Пока мои ровесницы крутили романы и зажигали в чужих апартаментах, я опять тащила ящик газировки какому-нибудь придурку. Все мы понимали, что никакая это не газировка, а кое-что покрепче и со спецэффектами, но клиент заплатил по повышенному тарифу и должен был быть обслужен вовремя и без лишних вопросов. Дома я до сих пор оставалась папочкиной принцессой, на работе — здравствуйте, заказ номер №413 принят, ожидайте доставки!
Короче говоря, родителей я не разочаровала.

Понимаешь, есть люди, у которых талант к межличностным коммуникациям в крови запекся — и я одна из них; когда родители наконец меня повысили, я стала заслуживать свое собственное уважение, а не просто прикрываться фамилией и широченной папочкиной спиной. Как-то раз мать сказала, что у меня цепкая хватка — в сущности, она была права. Именно я, пообщавшись однажды с нашим кибер-мэром по душам — порой мы были вхожи в его дом, как лояльные правительству люди — решила брать выше и расширять влияние. Не ограничиваться передачей информации и какой-то фигни, а заниматься тем, что я впоследствии назову «особыми заказами». Избавиться от нерадивой личности за определенную сумму — достойная сделка, которую сможет поставить на поток только человек с железной рукой. Я никогда не называла это наймом, я никогда не вербовала на такую работу отбитых головорезов.

Мы не наемничья шайка, Господь нас всех упаси. Мы уважающая себя организация.
Просто валюта и жижа многое решают в этой жизни, так уж здесь повелось.

Как я встала у руля? Отца подвело сердце. Видишь ли, механические сердца бьются задорно и точно, но если в неудачный момент заело твой родной мотор — пиши-пропало, пока бегали за имплантатом, мозг безнадежно умер. Моя мать после этого утратила интерес не только к бизнесу, но и к жизни в принципе, став блеклой тенью прежней себя. У них было Государство Двоих, две половинки одного сердечка, две половинки одной задницы, как угодно — я решила не мучить ее больше и отпустить на покой.

Что чувствует человек, оставшийся без двух столпов, с многозадачностью и мешаниной связей в руках, совсем один перед лицом настоящего, насущного, злободневного? 
Я ощущала уверенность и свободу. Дела, и до этого шедшие в гору, после недолгого кризиса полетели туда со скоростью пилотируемой тележки. Я реорганизовала лестницу — на самую ее верхушку попали только единичные избранные, понимающее все положение дел; на каждой ступени — три яруса, три совершенно разобщенные на первый взгляд службы — по несколько доверенных лиц, которые могут вести дела в том ключе, в котором выгодно мне и нам всем. «Особые заказы» — моя прерогатива и личная ответственность, если так угодно. Принимать их могу только я.

Из меня вышел отличный управленец и лицедей.

Первым моим лицом стал Джордан Мэтьюс — несговорчивый матерщинник, тяжелый кулак и человек слова, но не такого, которое «клянусь защищать тебя до самой смерти, Сара», а «если ты не доставишь этот заказ в ближайшие полтора часа, я вырву тебе глаза и сброшу в канализацию, ублюдок». На самом деле, раньше его звали Мэтт Форд и он был главным героем моего первого сборника рассказов, но тот не продавался и быстро канул в лету. По крайней мере, за все время работы у мистера Мэтьюса ни разу не интересовались, не тот ли он самый — дело обидное, конечно, но было бы гораздо хуже, если бы кто-то обнаружил ведущую ко мне нить. Дело в том, что за годы работы с родителями я привыкла оставаться в тени — и не было нужды что-либо менять. Многие мои знакомые знают, что я держу бизнес, но допросите их с пристрастием — и разве кто-то из них сможет вспомнить, какой? Это неважно. Если твое имя стоит в списке вип-персон и ты время от времени удостаиваешься аудиенции у мэра, все будут мечтать познакомиться с тобой лично, как будто налепить на лоб знак качества, продемонстрировать всем дорогостоящий атрибут, но никто не будет всерьез интересоваться твоей жизнью.   

Затем были Дороти Эйт и Майкл Аптер. Я не помню, кто из них родился первым — в параллельной вселенной они бы точно были бы родственниками, если не близнецами. Аптер — внимательный, по-своему обходительный и галантный, но в то же время проницательный человек, никогда не поймешь, что прячется за его доброжелательной маской, никогда не поймешь, что у него на уме. Может, он садист, вскрывающий щеночков после заката. Может, просто любит коллекционировать старину, будто стыдливо скрывающийся от истины еретик. Может, он просто нормальный человек, обычный и скучный до зубовного скрежета? Зато Дороти — вдова, брезгливая и брюзжащая, очень эксцентричная личность: эмоции, восклицательные знаки в ненормированных количествах, и поразительная щедрость на премии выдающимся работникам, в самом неприглядном смысле этого слова. Говорят, она мечтает удачно выйти замуж, отойти от дел и перебраться на верхний ярус, да вот из-за неудачной операции по имплантированию рожей не удалась; другие добавляют, что муж ее помер после того, как она вазой разбила ему голову. Вот только Дороти побаиваются больше всех остальных, как бы смешно это ни звучало — у нее «особые заказы» всегда исполняются с максимальной кропотливостью, одно загляденье и ни одной жалобы. 

Мэтьюс — это «Портер». Эйт — это «Экспресс». Аптер — это «Пегас». Все они — директора своих подразделений, мои золотые птички, позволяющие нашей курьерской службе раскрываться с неожиданных сторон. Иногда мне кажется, что они на самом деле существуют. Я знаю о них все, зачастую я думаю, что они сказали бы в той или иной ситуации, как бы отреагировали и что бы попытались предпринять. Но после я неизменно напоминаю себе, что это фикция — я совершенно здорова психически, пугающе здорова для человека, постоянно примеряющего чужую шкуру как вторую кожу. Но это действительно так. Моя бабка не была шизофреничкой и мне не слышатся голоса в голове, я не вижу никаких отражений в мутных зеркалах, кроме своего собственного.
Я просто подхожу к своему делу с позиции творца и здравого прагматизма одновременно, и у меня все получается. Я самодостаточная женщина, со вкусом прожигающая жизнь, с одной стороны монеты; на реверсе я инкогнито рулю вещами гораздо большими, чем выбор бутылки вина на вечер, и эта потрясающая двойственность забавляет меня всю жизнь.
Все продолжают мне верить и доверять.

Мой отец всегда говорил — если хочешь сделать что-то идеально, сделай это сам.
Наверное, именно поэтому он был помешан на своем деле; наверное, именно поэтому на нем помешана я сама, и только на этом зиждется моя уверенность в завтрашнем дне посреди всего прочего дерьма.
Потому что каждый день в Блессинге сотни курьеров выполняют свою работу; неугодные списываются в утиль, особо усердные наматывают километры ради квартальной премии, заказчики получают свои товары вовремя, заказанные адресаты отхватывают пулю в голову. Как повезет.
Незаменимых людей действительно не бывает; мои родители укрепили свое имя и построили негласную империю, приобретя таким образом весомую власть, а спустя годы мне все-таки удалось их превзойти.
Наша служба работает, как часы.

ДУХОВНЫЕ ДАРЫ

Сенсор эмоционального интеллекта, контроль здоровья.

СВЯТОТАТСТВО

» Способ связи: @kleinefritz
» Судьба персонажа: не мое добро, так что не претендую.